Текинские староверы
Уважаемая редакция! Пишет вам Надежда Ивановна Перевозова из села Текино. Мне 76 лет, и за свою долгую жизнь я собрала коллекцию материалов по истории моего села, в том числе и вырезки из газет за разные годы. Недавно снова просматривала их, и мое внимание привлекла статья нашего земляка, ветерана Великой Отечественной войны Романа Тарасовича Ананьина «Текинские староверы», опубликованная в 2010 году в областной газете «Тамбовская жизнь ». Снова и снова перечитываю ее - и вспоминаю свою жизнь. Ведь я воспитывалась в семье, в которой свою судьбу соединили парень-комсомолец и девушка из старообрядческой семьи – это были мои родители. Мама рассказывала, что был большой скандал, ее не отдавали замуж в «мирскую» семью, но любовь оказалась сильнее. Новые родственники из старших склоняли маму перейти в «никоновскую» веру, но она до конца дней своих оставалась убежденной староверкой, ездила в Москву в старообрядческую церковь. По этой причине мама с папой жили не венчанными, а когда родились мы с сестрой, нас окрестил старообрядческий батюшка, он иногда приезжал в село. При этом между нашими бабушками было большое несогласие.
    Жили староверы удивительно скромно, были порядочными и очень трудолюбивыми людьми. Братья моей мамы были мастерами на все руки: они валяли валенки, выделывали шкуры, шили полушубки и обувь, плотничали – всего, что умели, и не перечислить. Работали много, без дела никогда не сидели, поэтому и жили неплохо.
    С той поры немало прошло лет, немало, как говорится, воды утекло, и многое переменилось. Но была такая страница в истории нашего села, и мне кажется, что забывать и вымарывать из нее ничего нельзя, ведь это, можно сказать, биография нашей малой родины, которую должны знать наши потомки.
    Вот как пересказал эту историческую страницу Роман Тарасович Ананьин.

    В моем родном селе Текино примерно треть жителей составляли старообрядцы. Принадлежала к ним и моя семья.
    В основном селяне придерживались православия, реформированного Никоном, и еще небольшая часть населения принадлежала к различным течениям, близким старообрядчеству (калганники, федосеевцы и др). В селе были православная «никонианская» церковь, старообрядческая церковь и молитвенный дом калганников. Отношения между селянами, принадлежавшими к различным религиозным течениям, складывались вполне мирно.
    Напомню, что старообрядцами (староверами) называют последователей ортодоксального православия после церковной реформы, проведенной патриархом Никоном в годы царствования Алексея Михайловича. В ходе реформы проводилось исправление богослужебных книг и ведение церковных обрядов по канонам греческой православной церкви, что и послужило причиной раскола. Старообрядцы подвергались жестоким физическим наказаниям. Видя все это, ревнители «старой веры» стали покидать родные места и бежать в глухие малообжитые. Кстати, преследования староверов продолжались до 1905 года.
    Среди старообрядцев, проживавших в Текино, преобладали так называемые беспоповцы-поморцы. Беспоповцами же они именовались потому, что священнослужители, попы, старого вероисповедания, принявшие никонианство, уже не могли являться таковыми, ну а своих не было.
    Поморцами же беспоповцы назвали себя в честь той части ревностных староверов, которые в период жестоких преследований укрывались в лесах на побережье Северного моря, а также на Соловецких островах.
    Старообрядцы Текино представляли собой образец высокой нравственности и настоящей человеческой морали. Они не злоупотребляли спиртным, - не курили и не сквернословили. Конечно, они почитали все религиозные праздники, соблюдали посты. В быту были очень просты и строги, при этом никогда не ели и не пили из той посуды, которой пользовались никониане. Где бы старообрядец ни находился, при нем всегда имелась кружка, миска, ложка. Если походная посуда оказывалась «осквернена», то ее мыли чистой колодезной водой или обжигали в огне, читая молитву. Молитва, естественно, сопровождала нас всегда. День начинался с молитвы, и перед отходом ко сну также молились. Одна короткая молитва читалась и перед приемом пищи, и по окончании его.
    Интерьер нашей церкви отличался от православной простотой и скромностью, отсутствием излишней позолоты и украшений. Слева от алтаря находилась купель для крещения, которое осуществлялось путем полного погружения в воду. Стены храма были разрисованы картинами, изображающими сцены жизни Христа и апостолов. Во время службы верующие стояли.
    Очень колоритен был внешний облик старовера, так как они практически не брили ни усов, ни бороды и стриглись довольно редко. Помню, что дедушка, доверявший единственному «парикмахеру» - нашей бабушке, решался на стрижку, только когда волосы начинали закрывать воротник. Овечьими ножницами бабушка подравнивала ему прическу, и он ходил стриженный «в кружок». Зимой мужчины ходили в шубах и валенках, осенью и весной в поддевках и, в отличие от многих односельчан, в сапогах, так как некоторая зажиточность позволяла им такую роскошь.  Женщины, как правило, одевались в темные юбки и кофты, головы повязывали платками. Зимой носили овчинные полушубки и ватные полупальто, обувь у них была преимущественно кожаная, а также валенки. Ну а детей по внешнему виду нельзя было отличить от остальных сельских ребятишек.
    Относительная зажиточность староверских семей объяснялась их трудолюбием и мастеровитостью. В Текино они катали из овечьей шерсти валенки, шили шубы, тачали кожаную обувь, занимались печным делом. Среди них были и плотники, столяры, кровельщики.
    Текинские староверы, сохраняя свою веру, в то же время активно участвовали в жизни села, в том числе и в различных забавах, среди которых особенно выделялись «кулачки». Надо особо подчеркнуть, что обе группы, сходившиеся в этом дружеском мордобое, всегда состояли только из трезвых мужчин. Перед началом развлечения каждая группа выделяла по задире, они выходили перед готовыми к бою группами и начинали задирать один другого. Задирой северной половины села бывал и мой отец Тарас. Первоначально задиры дружески похлопывали друг друга по плечам, потом удары становились посущественнее. Возбуждение групп с обоих сторон нарастало, и они сходились в поединке. За «сражением» обычно следили два человека, по одному с каждой половины села. Если бойцы были обессилены или потеха переставала быть потехой, они прекращали поединок. Затем следовал ритуал примирения и совместное распитие самогона. Победителей в «кулачках» обычно не бывало.
    Религиозные праздники, естественно, имели большое значение для староверов. Они строго соблюдали предписанные посты как продолжительные, прежде всего, Великий Пост, так и другие, в том числе накануне отдельных праздников и по средам и пятницам в течение недели.
Вообще быт староверских семей, как и других крестьянских семей, был весьма прост.
    Помнится, в конце двадцатых - начале тридцатых годов, когда мы все жили в дедушкином доме в северной слободе села Кожуховка, в одном деревянном пятистенке обитало тринадцать человек: наша семья из пяти человек, еще две мои тетки с семьями, дядя и дедушка с бабушкой. Для сна размещались кто на кроватях, кто на полатях, а кто и на полу.
    Меньшая комната использовалась как кухня, там же порой в зимнее время содержалась после отела корова с теленком.
    Собственный дом мой отец построил для семьи в 1930 году, но долго пожить в нем не удалось.
Старообрядцы, люди исключительной морали и трудолюбия, оказались в числе первых жертв раскулачивания.
    В 1932-м раскулачили дедушку Семена, у него конфисковали все имущество, в том числе дом, который был вскоре разобран и смонтирован заново в центре села (до сих пор он стоит там, в нем, несмотря на аварийное состояние, живут люди). Оставшихся без всего дедушку и бабушку, а также младшего брата, моего дядю, взял в свой дом отец.
    Этот дом местная власть тоже пыталась отобрать, но учитывая, что в доме уже проживает девять человек, в том числе двое малолетних детей, дом нам оставили. Но в том же году отца арестовали якобы за то, что он агитирует крестьян не вступать в колхоз. При отсутствии каких-либо доказательств отца осудили на три года высылки в Вологодскую область (это было минимальное наказание по ст. 58 УК РСФСР).
    В 1935 году отец был досрочно освобожден как необоснованно репрессированный. В том же году он продал дом в Текино и перевез нас в Тамбов.
    Примерно также сложилась жизнь у многих других старообрядцев, и почти никто из них не вернулся в родное село.
    Деревянные церкви, стоявшие в Текино, как никонианская, так и старообрядческая, были  разрушены в предвоенные годы
 взят с сайта

назад